Lingvoblog
© Кирилл Панфилов, 2009 (профиль) | О проекте
Яндекс.Метрика
У римлян ни за что не хватило бы времени на завоевание мира, если бы им пришлось сперва изучать латынь. (Г. Гейне)
Зарегистрированные пользователи видят вдвое больше записей на каждой странице, могут комментировать чужие и писать свои посты, общаться между собой, обладают личной страницей на сайте и могут пополнять коллекцию ссылок. Регистрация совсем простая.

Остатки падежей

Erlang пишет:
Язык — развивающееся явление, и в нём с течением времени накапливаются рудименты (то есть формы, которые почти не используются, а со временем вообще отмирают) и пережитки (то есть формы и элементы, которые объясняются только историей языка, но не его современным состоянием). Часто это бывают утраченные или почти разрушенные парадигмы. Например, в английском языке у обычных глаголов из всей парадигмы спряжения флексия осталась только в 3 лице единственного числа простого настоящего времени; в языке идиш парадигма спряжения беднее на ненулевые флексии, чем в немецком, а в африкаанс по сравнению с голландским вообще разрушена.
В английском (как и в шведском) есть остатки родительного падежа — флексия -s (’s). Больше флективных падежей в этих языках нет.
А в славянских (за исключением болгарского и македонского) и балтийских падежные системы прекрасно развиты, хотя с течением времени и претерпели много изменений (менее всего — в литовском).
Например, во всех индоевропейских языках раньше был звательный падеж; сейчас же в русском от него остались только формы отче, боже, господи и ещё несколько менее употребительных — причём в качестве падежных форм слова уже не рассматриваются. В украинском же (да и во многих других славянских) формы звательного падежа сохранились.
Более того, в русском есть отдельные остатки местного падежа (или даже нескольких разновидностей): дома (значение места), домой (значение направления).
В латышском языке есть аблатив, который совпадает с родительным в ед. числе и с дательным во множ.: no vīra ~ no vīriem («от мужчины», «от мужчин»). На самом деле это просто особенность латышского управления — почти все предлоги требуют во множественном числе дательного падежа. В латышском это нововведение, направленное на устранение омонимии форм и обусловленное утратой старого инструментального окончания (I.,A.Sg. vīru; D.,I.Pl. vīriem от virīs) и выравнивания гласных в парадигмах женского рода (G.Sg. pļavas N.Pl. pļavas A.Pl. pļavas — от pļava «луг»). Интересно то, что это нововведение действительно напоминает судьбу аблатива.
В литовском языке (как и в латышском) на финно-угорском субстрате возникли дополнительные локативные падежи - иллатив, аллатив и адессив. Итак, в литовском языке есть следующие формы:

Iness.: miške «в лесу»
Ill.: miškan «в лес»
Adess.: miškiep «у леса»
All.: miškop «к лесу»

Две последние формы фактически исчезли из языка. Они употребляются как наречные формы от нескольких существительных. Также их можно встретить в застывших выражениях: eik velniop! «пошел к черту!», galop «наконец, к концу» и т.д. (эти формы типологически тождественны русским дома и домой).
Форма иллатива частично продуктивна в современном языке. В живой литовской речи ее можно встретить от самых разных существительных, хотя чаще употребляется предложная конструкция: į mišką (= miškan) «в лес».
Опубликовано 20 августа 2009 в 16:10:56